Между популярностью и безопасностью. Чего не хватает чернобыльскому туризму?

Мы готовили этот материал еще до того, как Чернобыльскую зону в апреле 2020 охватил масштабный лесной пожар. Несмотря на то, что пожарные и добровольцы самоотверженно занимались его ликвидацией, огненный смерч опустошил гектары леса, полей и даже села. Будем надеяться, что такая беда не повториться, благодаря совместным усилиям объекты зоны останутся невредимыми, а природа с помощью людей и собственных ресурсов возродится.

До объявления в Украине карантина зона отчуждения много лет принимала посетителей и готовилась к новому сезону. В последние годы наблюдалась устойчивая тенденция к росту числа желающих посетить территорию отчуждена в результате Чернобыльской катастрофы. Мировая пандемия COVID-19, правда, внесла свои коррективы.

И такую ​​нагрузку ставит перед зоной дополнительные вызовы как справиться с ежегодно большим потоком посетителей? Ведь со времени образования Чернобыльская зона отчуждения ни была предназначена для приема всех желающих. Ее главная цель, которая до сих пор остается неизменной быть барьером на пути распространения радионуклидов за пределы радиоактивно загрязненной территории. А также здесь продолжаются работы по выводу из эксплуатации Чернобыльской АЭС и хранятся радиоактивные отходы и строятся хранилища для обращения с отработанным ядерным топливом украинских АЭС.

Редакция сайта Uatom.org разбиралась, что можно усовершенствовать в области «чернобыльского туризма», чтобы это было безопасно и не мешало промышленному сектору зоны.

 

Чернобыльский туризм сегодня —разные взгляды

Поехать в Чернобыльскую зону отчуждения — не то же саме, что, скажем, на морской курорт или в Париж к Эйфелевой башне. Зона привлекает не шедеврами архитектуры или изобилующими  экспонатами музеями, скорее наоборот — туда стремятся попасть, чтобы увидеть почти безлюдную территорию, пустой и полуразрушенный город Припять, который несет на себе отпечаток ядерной катастрофы 1986 года.

«Зона отчуждения — это, прежде всего, радиационно-опасня территория, во-вторых — место, где находится инфраструктура по обращению с РАО, в-третьих — исследовательская площадка, так называемая «лаборатория под открытым небом «, в-четвертых — заповедник, и уже только потом это территория, которая представляет определенный интерес как туристический объект», — напоминает начальник отдела аварийной готовности и радиационного мониторинга Государственного научно-технического центра по ядерной и радиационной безопасности (ГНТЦ ЯРБ) Юлия Балашевська.

По 2019 зону посетило 124 тыс. человек — это пока рекордное количество за более чем 20-летнюю историю Чернобыльского туризма. Оглушительный успех сериала «Чернобыль» от НВО, вышедший в мае того же года, также способствовал росту желаний поехать в зону, чтобы увидеть то, что до сих пор вызывает интерес.

Впрочем, влияние сериала на популярность туров к Чернобыльской АЭС не следует переоценивать. По словам председателя Ассоциации чернобыльских туроператоров Ярослава Емельяненко, только 10-15% от туристического потока в прошлом году добавилось благодаря зрителям британского сериала. «В основном количество посетителей возросло за счет постоянной работы операторов на международных туристических выставках, генерированием информационных поводов, привлечения иностранной прессы в престуры в Чернобыльскую зону», — объясняет Емельяненко.

В Ассоциацию чернобыльских туроператоров, которую возглавляет Ярослав Емельяненко входит 12 игроков рынка, как украинских, так и иностранных. Фото: Facebook Ярослава Емельяненко

И действительно, поток посетителей растет постепенно: 36780 человек в 2016-м, 71 860 в 2018-м. Хотя еще 2015 году количество чернобыльских туристов ограничивалась 8400 лицами. 

Соответственно, увеличивается и нагрузка на инфраструктуру зоны отчуждения, которая уже не успевает за темпами туристических потоков. Уроженец Припяти, а ныне председатель Общественного совета при Государственном агентстве Украины по управлению зоной отчуждения (ГАЗО) Александр Сирота говорит, что проблемы с этим уже возникают.

«Нынешние потоки посетителей меня несколько пугают, но не в том смысле, что они наносят непоправимый вред, а скорее тем, что зона не резиновая. И вот эти ожидаемые цифры в 200 000 и более — я не уверен, что мы готовы к такому потоку инфраструктурно, в первую очередь. Ведь даже в прошлом году бывало в один день более тысячи человек», — выражает тревогу он.

Александр Сирота сам стоял у истоков организованного туризма в ЧЗО. Фото: Uatom.org

Большинство туристов, по его словам, едет посмотреть город-призрак Припять и специально настраивается увидеть пустые улицы. «И вот они встречаются на центральной площади или возле колеса [обзора — ред.] И удивленно смотрят друг на друга. Мертвый город без людей, в котором народу больше, чем круг египетских пирамид», — говорит бывший житель этого города. При таких условиях люди могут оставаться недовольными, ведь они получают не совсем то, ради чего приехали.

В итоге, «реалии зоны отчуждения таковы, что в ней постоянно находится (въезжает и выезжает) огромное количество людей, многие из которых не обладаеют даже элементарными знаниями по радиационной безопасности, не говоря уже о навыки использования средств защиты, в которых некоторые посетители любят фотографироваться», — отмечает Юлия Балашевська.

Такое положение вещей образуется из-за того, что Чернобыльский туризм является сферой, которая генерирует сиюминутную прибыль для ее бенефициаров. Только за первые два месяца 2020 года Чернобыльскую зону посетило более 10 тыс. человек. Правда, через общегосударственный карантин, связанный с мировой пандемией COVID-19, Государственное агентство Украины по управлению зоной отчуждения допуск туристов временно приостановило.

По мнению начальника отдела аварийной готовности и радиационной защиты — государственного инспектора Госатомрегулирования Татьяны Кутузовой, деятельность по увеличению посетителей зоны отчуждения в туристических целях без учета принципов культуры безопасности не соответствует основным принципам радиационной защиты: оправданности, непревышения и оптимизации.

Большой наплыв посетителей привод к длительным очередям на въезде в ЧЗО. Фото: Би-Би-Си

Она также обращает внимание, что законом «О правовом режиме территории, подвергшейся радиоактивному загрязнению вследствие Чернобыльской катастрофы» предусматриваются обязательные меры по предотвращению вынесению радионуклидов с территории зон радиоактивного загрязнения, мониторинга естественной среды и медико-биологического мониторинга, содержание территории в надлежащем санитарном и пожаробезопасном состоянии, применение методов фиксации радионуклидов на местности.

Все виды деятельности должны проводиться с ограничением общей коллективной дозы радиоактивного облучения, а также с ограничением количества привлеченных лиц. Запрещается любая другая деятельность, которая не обеспечивает режим радиационной безопасности в зонах отчуждения и безусловного (обязательного) отселения.

«Необходимы изменения законодательства. Территории должны быть либо официально признаны на государственном уровне «ситуацией существующего облучения», условием деятельности на которой остается необходимость проведения детального радиационного мониторинга, или содержаться в режимах, установленных законом», — добавляет государственный инспектор.

«В условиях аварийного радиационного загрязнения территории фактически открытого источника ионизирующего излучения, при отсутствии качественных картографических материалов с отражением характера загрязнений и динамики изменений, оправданным может быть только туризм с научной или профессиональной целью», — считает она и приводит пример АЭС «Фукусима» в Японии, на которой, кстати не было выброса ядерного топлива за пределы установок, однако доступ к этому времени в контролируемую зону ограничено всем желающим, за исключением профессиональной деятельности, в т. ч. представителей СМИ.

Зону отчуждения вокруг «Фукусимы» существенно уменьшено за последние годы, поскольку она не была загрязнена трансурановыми элементми. И туда разрешено возвращаться в первую очередь людям, которые имели там свои дома. Ментальность японцев не позволяет выставлять на показ места массовых трагедий. Для рассказы и памяти о них существует большой выбор современных технологии и средств искусства.

 

Зона: радиация, животные и аварийная архитектура

Чернобыльский туризм можно приравнять к экстремальному. Ведь несмотря на то, что с 1986-го уровень радиации в зоне снизился, все же, радиационный фон еще значительно выше, чем был до аварии, особенно в 10-километровой зоне вокруг ЧАЭС.

А именно там расположены самые популярные «туристические» объекты, посещение которых входит в большинство стандартных туров: сама станция, стелла «Припять» на подъезде к ней, «Рыжий лес», село Копачи, детский сад, и конечно же , город Припять. Еще две самые популярные локации город Чернобыль и огромная радиолокационная станция обнаружения запусков баллистических ракет «Чернобыль-2» ( «Дуга») остались в  30-километровой, несколько более чистой, зоне.

Но и там радиация тоже есть, а значит и риски для здоровья человека. Это подчеркивает и Александр Сирота: «Поездка в зону всегда была связана с определенными рисками. Абсолютно всегда. Когда говорят, что это безопасно — это некорректно и ложно».

Панорама промплощадки Чернобыльськой АЭС. Фото Александра Сироты

Поэтому все посетители своей подписью обязуются соблюдать ряд правил безопасности в Чернобыльской зоне. Допуском и сопровождением туристов занимается госпредприятие «Центр организационно-технического и информационного обеспечения» (ЦОТиЗ) ГАЗО. Помощник директора ЦОТИЗ Кирилл Гарник напоминает, что в зоне отчуждения запрещается:

  • принимать пищу на открытом воздухе;
  • посещать здания, крыши и другие сооружения;
  • курить в неположенных местах;
  • ложиться, класть на землю любые вещи, а также поднимать что-либо с земли;
  • отлучаться от своей группы;
  • употреблять любые алкогольные напитки и психотропные вещества.

Посетители должны носить одежду, которая максимально закрывает тело, следовать только по маршруту экскурсии и прислушаться к требованиям сопровождающего лица.

РЛС «Чернобыль-2» («Дуга»). Фото Александра Сироты

Все эти запреты и ограничения продиктованы реальными опасностями, которые вероятные на территории зоны.

«Даже если не принимать во внимание радиационный фактор (хотя его нельзя не принимать во внимание), — это дикие животные, которых множество, рассказывает Сирота, — в той же Припяти можно, гуляя зимой, встретить двух-трех волков, которые тебя провожают. Держат дистанцию ​​100 метров. определенное время ходят за тобой, потом их становится скучно, и они уходят. Змеи, шершни в гнездах в заброшенных домах».

Частым гостем в центре Припяти, например, лось. Также там бродят олени, лисы и кабаны. Шанс нападения диких животных, по словам Александра, невысокий, но встретить их во время посещения очень и очень вероятно.

«Это риски, связанные с разрушенной инфраструктурой, продолжает он. Даже на улицах они есть. Это заросшие открытые канализационные колодцы, не говоря уже о зданиях, объектах и т.п.».

Единственные постоянные жители Припяти — животные, которых можно встретить и во время экскурсии. Фото Александра Сироты

По личному убеждению Сироты, запрет на вход в абсолютно все здания и объекты инфраструктуры, которые не действуют, является важнейшей для посетителей: «Можно заходить в туалеты, в специально отведенные места. Остальные все — табу». Причина проста: все здания Припяти без исключения аварийные. Неаварийных нет есть только те, которые могут упасть раньше или позже.

Радиационный фактор Сирота ставит на третье место после двух предыдущих. «Даже при соблюдении всех правил, норм радиационной безопасности, он все равно присутствует, и гарантировать на 100%, что в организм человека ничего не попадет, никто не может и не имеет ни малейшего права», убежден эксперт. Сравнение доз облучения в Припяти и во время авиаперелетов, где гамма-фон может быть выше, он считает некорректным.

«Вспомним еще, что во время путешествия самолетом нет никаких долгоживущих радионуклидов, которые никоим образом не попадут в ваш организм. А в зоне такая вероятность, мягко говоря, не нулевая», объясняет Александр.

Тем более, что в почвах, воздухе, воде и на любых поверхностях в зоне отчуждения, считают в Госатомрегулировании, могут содержаться трансурановые элементы с высокой радиотоксичностью и характеристиками, незаметными для обычных дозиметров.

Все без исключения дома в Припяті аварийные, поэтому заходить в них запрещено. Фото Александра Сироты

К слову, по поводу масштабных пожаров апреля 2020-го Татьяна Кутузова предостерегает, что вследствие этого связанная / депонированная растительностью активность высвободилась в воздух, осела с выпадениями, пеплом и будет длительное время находиться в подвижном состоянии. Там, где растительность выгорела до песка, с пылью дополнительно в воздух поднялись «горячие частицы» аварийного выброса, динамику движения которых сейчас изучают украинские и японские ученые.

Весь апрель 2020 года в зоне отчуждения горели трава и леса. Фото Александра Сироты

70-80% туристов приезжают в зону отчуждения из-за рубежа. «По количеству иностранцев, принимает зона отчуждения, с ней может конкурировать разве что МИД», шутит заведующий научным отделом Чернобыльского радиационно-экологического заповедника Денис Вишневский, который имеет опыт сопровождения групп как просто посетителей, так и специалистов.

Примечательно, что подходы украинских и зарубежных туристов к феномену Чернобыля отличаются.

Ярослав Емельяненко говорит, что иностранцы в целом реалистично смотрят на из зоны и приезжают уже значительно лучше подготовленными теоретически, чем наши соотечественники. Он объясняет это тем, что в отношении Украинской к зоне как к наследию Чернобыля все еще доминируют эмоции.

Каждому посетителю компании-операторы заранее рассказывают сценарий экскурсии, а гидов обучают доступно разъяснять правила безопасности, необходимые непосредственно во время тура, а также базовые навыки выживания населения во время ядерных аварий из опыта Чернобыльской катастрофы. Инструктаж по правилам безопасности проводится на КПП «Дитятки», на въезде в зону.

Как уверяют в ЦОТиЗ, в случае чрезвычайных ситуаций с туристами есть отработанный порядок действий.

Частым следствием нарушения правил поведения в зоне представитель ЦОТиЗ Кирилл Гарник называет радиационное загрязнение обуи туристов. Это означает, что, вероятно, посетитель отклонился от основного маршрута экскурсии и залез в «радиоактивное пятно». Если после дозиметрического контроля обувь не удалось дезактивировать, туристу ничего не остается, как оставить его на КПП.

«Последний случай был когда посетитель был в обуви с поврежденной подошвой, и вероятно, туда попала какая-то радиоактивная частица, которую не удалось вымыть. Поэтому пришлось оставить эту обувь в зоне отчуждения, где она и захоронено сейчас. Думаю, если бы это обувь не былаповреждена, то после обработки, дезактивации он бы в этой обуви уехал», говорит Гарник.

Однако, как уверяет председатель Общественного совета ГАЗО, при неукоснительном соблюдении всех правил, риски для здоровья действительно будут минимизированы.

 

Промзона отчуждения и «дикое Полесье»

Большинство туристических маршрутов пролегают по местностях под открытым небом. Кроме упомянутых локаций: Чернобыль-2, городов Чернобыля и Припяти, это также села левого берега р. Припять. Однако есть даже туры туда, откуда все началось на объекты Чернобыльской атомной электростанции.

Туроператоры уверяют, что эти экскурсии пользуются большим спросом среди посетителей. В ходе маршрутов посетителям показывают «мозговые центры» станции блочные щиты управления (БЩУ) не только 1-го и 3-го, а даже печально 4 го энергоблока.

«На БЩУ первым или третьим блоком ЧАЭС уровни облучения примерно равны уровням в центре Киева. Здесь еще в 2000 году ежедневно работали люди. — рассказывает Ярослав Емельяненко и добавляет:  А вот щит управления четвертым энергоблоком имеет гораздо больше облучения. И чтобы избежать даже теоретической вреда, его разрешается посещать не более 15-20 минут».

По его словам, все эти маршруты были проверены специалистами ЧАЭС и утверждены администрацией станции.

Экскурсия на блочный щит управления. Фото Александра Сироты

Но ЧАЭС не единственное предприятие зоны отчуждения. Промышленную часть зоны составляет ряд хранилищ для радиоактивных отходов (РАО) различного типа, входящих в комплекс «Вектор», пункты захоронения РАО и пункты временной локализации РАО, а также почти достроено Централизованное хранилище отработанного ядерного топлива (ЦХОЯТ). Очевидно, есть объекты, куда не стоит пускать посторонних.

В Ассоциации чернобыльских туроператоров убеждают, что туризм на работу промышленного сегмента зоны отчуждения не влияет. Маршруты разрабатывались с учетом этого фактора. Если проводятся какие-то чрезвычайные или испытательные работы, предприятия информируют игроков туристического рынка, а те корректируют график своих экскурсий. Посетителям объясняют, где можно делать фото, а где нет.

Председатель Ассоциации выделяет еще один фактор, почему чернобыльский туризм сосуществует с промышленной деятельностью: «Кроме непосредственной работы с радиоактивными отходами, у всех предприятий в зоне отчуждения есть обязательства информирования общественности. Невозможно проинформировать людей лучше, как показать наглядно».

Емельяненко подразумевает закон «Об использовании ядерной энергии и радиационной безопасности», статья 10 которого предусматривает право граждан посетить ядерный объект с познавательной целью.

Один из пунктов временной локализации радиоактивных отходов. Фото Александра Сироты

И по мнению начальника отдела аварийной готовности и радиационного мониторинга ГНТЦ ЯРБ Юлии Балашевськой такие визиты являются исключительно положительными.

«Во-первых, они проходят под наблюдением специалистов по радиационной безопасности, а во-вторых, способствуют интересу к технологии, улучшают понимание людьми сложности отрасли, позволяют оценить объемы работ, которые выполняются, в частности, для преодоления последствий аварии», объясняет она.

Кирилл Гарник, который работает на предприятии, непосредственно управляющем допуском посетителей в зоне, подтверждает, что серьезных жалоб на  туристов со стороны администрации ЧАЭС или других промышленных объектов не было.

«Есть у нас проблема с мусором, но мы работаем над этим. Я не думаю, что это такая большая проблема. Работаем над организацией инфраструктуры, над утилизацией мусора. Точнее, мы не доводим ситуацию до критической, а стараемся собирать и превращать эти отходы во вторичное сырье», делится Гарник.

Денис Вишневский считает, что на экосистему Чернобыльского заповедника туризм не влияет. Фото: Facebook Дениса Вишневского

Однако на экосистему зоны отчуждения чернобыльский туризм радикально не влияет благодаря тому, что основные туристические маршруты ведут к 10 километровой зоны, говорит заведующий отделом радиационно-экологического заповедника Денис Вишневский. По оценке ученого, лишь около 5% общей численности туристов передвигаются маршрутам, которые пролегают некоторыми местностями заповедника, во время многодневных поездок.

«Но они едут по автобану Дитятки—Чернобыль, где-то стали, метров 100-200 отошли к локации (церковь в селе Красное или еще куда) — и все. Сейчас я не вижу проблем, говорит он и поясняет: Туристы не рыбачат, не готовят пищу. Те проблемы, которые бывают в национальных парках, где есть зоны посещения, у нас отсутствуют».

 

Штрафы не сдерживают радиацию

Наибольшее беспокойство и опасность происходят от посетителей-нелегалов («сталкеров»). «Они ходят неконтролируемо территорией и лазают на радиационных могильниках, лазают на Буряковку, на отстойники техники — где только они не лазают. Они этим гордятся, снимают видео, как они в «Рыжем лесу» … И весь контроль, который происходит затем в случае их поимки — оформление протокола об административном нарушении», — возмущается Александр Сирота.

С точки зрения радиационной безопасности, это, по сути, отсутствие всякого контроля. Потому что есть десятки подтвержденных случаев, когда нелегалы ​​сознательно выносили за пределы зоны на себе радиоактивные предметы, а потом хвастались ими в Интернет-блогах.

Ярослав Емельяненко еще более категоричен в своих оценках этого явления: «Де-юре они являются террористами, доставляющих радиацию в населенные пункты Украины и даже всего мира. К сожалению, со стороны государства за все эти годы мы не получили адекватной реакции».

Проблема в том, отмечают эксперты, украинское законодательство об ответственности за нелегальное проникновение в зону отчуждения принималось тогда, когда явления сталкерства практически не существовало, за исключением единичных случаев. Поэтому до сих пор это квалифицируется как административное правонарушение (ст. 46 Кодекса об административных правонарушениях) со штрафом от 340 до 510 грн, который сталкеры платят тоже далеко не всегда.

Этих админпротоколов может быть бесчисленное количество закон не предусматривает усиление ответственности за рецидивы.

Александр Сирота показывает архивное фото Припяти до аварии во время авторской экскурсии «Припять глазами мальчишки». Фото Русланы Чечулиной

По мнению Сироты, именно на этом стоило бы делать акцент в подобных ситуациях. Административным протоколом можно ограничиться, если нарушителя поймали недалеко от входа в зону. «Но если тебя поймали в 10-километровой зоне, то уж, пожалуйста, пройди все, что предстоит пройти в таких ситуациях, чтобы установить, где ты был, что ты на себе вынес», — предлагает он.

Сирота подразумевает лабораторные исследования, в частности спектрометрическое излучения человека (измерение активности цезия в организме), которые сталкеры должны были оплачивать из своего кармана: «Иначе, как мы можем быть уверены, что они не побывали полазили в «Рыжем лесу», а затем в этом же одежде не сели в маршрутку «ДитяткиКиев»? ».

Однако определенные надежды на совершенствование законодательства об ответственности за сталкерство есть. Сейчас в парламенте проходит все ступени законотворческого процесса законопроект, разработанный в 2017 году при участии ГАЗО и по рекомендациям Общественного совета предыдущего созыва.

Он предусматривает серьезное увеличение сумм штрафов и усиление ответственности за рецидивы от административной до уголовной. Однако, жалуется действующий председатель Совета, в ходе доработки из текста законопроекта с подачи МВД изъяли статью, которая предусматривала для нарушителей общественные работы по решению суда.

 «Потому что одно дело заплатить и тысячу долларов. Для многих деньги не вопрос, особенно если они за бабки ведут нелегально иностранных туристов. То необходимость отработать 14 дней в покраске заборов в Иванковском районе, наверное, многих бы охладила», говорит Сирота.

 

Туризм и «овертуризм»: как сделать посещение зоны комфортным?

Для легального же туризма самой большой проблемой остается неразвитость инфраструктуры зоны отчуждения. Ярослав Емельяненко даже склонен считать, что если бы не мировая пандемия коронавируса и жесткие карантинные мероприятия в Украине, зона не выдержала бы ожидаемого наплыва посетителей.

«Даже в 2019 году мы чувствовали, что в Припяти грядет так называемый «овертуризм». Поэтому сейчас есть время, чтобы как следует подготовиться к сезону после выхода из кризиса», говорит он.

Единственными воротами в Чернобыльскую зону для туристов на сегодняшний день остается КПП «Дитятки» в Иванковском районе Киевской области. В последнее время продолжается модернизация этого пункта, в планах построить хостел, ресторанный комплекс и Чернобыльский визит-хаб. Но несмотря на это, один КПП, даже ультрасовременный, не в состоянии обслуживать нынешние объемы посетителей, особенно если ехать три, четыре или пять тысяч туристов в день.

По словам Сироты, администрация зоны осознает эту проблему и работает над тем, чтобы за подобным образцом обустроить и другие КПП: «Есть перспектива, что» Страхолесье «откроется на въезд. Это напрямую зависит от количества посетителей, которые поедут в зону. Там строятся гостиницы, есть интересное направление —села Куповатое, Опачичи, куда ездят посетители за многодневными программами. И сейчас это объезд по некачественной дороге, а через Страхолесье это можно было бы сделать в разы проще».

Кроме того, председатель Общественного совета ГАЗО предлагает оптимизировать дозиметрический контроль для посетителей. Сейчас туристы проходят его дважды: на выезде из 10 километровой зоны на КПП «Лелев» и в «Дитятках», покидая 30-километровую зону. «Я считаю, что дозконтроль на КПП» Лелев «не просто неэффективен, но и повышает риски загрязнения посетителей», говорит Сирота.

Стойки дозиметрического контроля, который должны проходить все покидающие зону. Фото Александра Сироты

Дело в том, что основная функция дозконтроля на КПП «Лелев» проверка подрядчиков, которые работали на строительстве арки Нового безопасного конфайнмента (20122016). Это внутренний барьер, чтобы из «грязной» зоны жители Чернобыля не вывезли на себе радиоактивную грязь в жилую зону. Соответственно, он имеет и большие пороги измерений, чем те, что на внешнем КПП «Дитятки».

«И представим теперь ситуацию: подрядчик, привлеченный к каким-либо достаточно грязных работ, проходит этот контроль, затем на эти же стойки становится посетитель и затем «звенит» на КПП «Дитятки», потому что он испачкал руки о то, что там оставил подрядчик», продолжает Александр.

Внутренний дозконтроль посетителей, на его взгляд, обоснован только при многодневных турах, чтобы туристы не несли грязь по промышленной зоны в отель Чернобыля. Но в таком случае он предлагает поставить для посетителей отдельную стойку, чтобы не смешивать их с подрядчиками.

Также эксперт считает, что требование ограничивать срок пребывания туристов в зоне пятью днями тоже можно ослабить:  «В любом случае, даже если они будут не пять дней, а шесть или даже 12 дней находиться, то, следуя правилам, они при всем желании не получат доз, при которых это было бы рискованно. Поэтому я вообще не уверен, что в этом есть острая необходимость, с учетом того, что сейчас все группы в обязательном порядке проходят дозконтроль, и их доза контролируется».

Ему оппонирует специалист по радиационной безопасности Юлия Балашевская: «Я не уверена, что «туристические операторы» могут гарантировать, что в группах посетителей нет беременных женщин или онкобольных, или людей, у которых может произойти эпилептический припадок прямо в Припяти. Пребывание в зоне в течение нескольких суток для посетителя, который приехал «просто посмотреть», тоже считаю необоснованным».

Госпожа Балашевська возлагает ответственность за безопасность посетителей зоне отчуждения в первую очередь на органы, которые позволяют такие посещения. Соответственно, они же, по ее мнению, должны их контролировать. Ослабление контроля в угоду посетителям, по ее словам, автоматически означает повышение рисков.

Само по себе явление ознакомительных визитов в зону отчуждения Балашевская считает не развлечение, а скорее возможностью для просвещения.

«Анализируя сообщения рядовых граждан в соцсети в свете недавних пожаров в ЧЗО — призывы пить йод, например, говорит она, — могу сказать, что у подавляющего большинства людей отсутствует четкая картинка относительно процессов, которые имеют место в зоне отчуждения. А потому, что приносит знания, является полезным».

Татьяна Кутузова детализирует, какие это должны быть знания: «Туризм, который поддерживается на государственном уровне, должно работать на демонстрацию успеха, рассказывать о современных технологиях и меры безопасности, воспитывать уважение к тем, кто выполнял свой долг до конца в самые тяжелые времена аварии и продолжает это делать сейчас, внедрять ту самую «культуру безопасности» в массы и головы руководителей всех уровней, при отсутствии которой возникает цепная реакция безответственности за репутационные потери государства как получателя международной помощи на ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы».

Но, чтобы польза действительно была пользой, по мнению госпожи Балашевськой, должно выполняться ряд обязательных условий:

  • четкий регламент посещения, требования и ограничения по численности групп, периода и продолжительности их пребывания в зоне;

  • 100-процентный индивидуальный дозиметрический контроль внешнего облучения;

  • инструктаж должен быть не простой формальностью, а исчерпывающим рассказом о возможных рисках для здоровья;

  • количество людей в группе должно быть небольшим, что позволяло бы экскурсоводу удержать их всех в поле зрения;

  • наличие продуманного плана эвакуации посетителей в случае, например, пожара;

  • запрет посещения зоны в определенные периоды года;

  • постоянное воспитание культуры безопасности и радиационной защиты.

«Только на примере таких визитов можно говорить о реализации принципа оправданности, подчеркивает она. Лично я очень скептически отношусь к желанию воочию увидеть «последствия неправильных решений» в качестве обоснования для достаточно развлекательной поездки в Припять, которая сопровождается сотнями селфи. Аллея с названиями мертвых деревень в Чернобыле — разве может быть что-то более красноречивое последствий неправильных решений?».

Юлия Балашевская скептически относиться к развлекательным поездкам в Припять. Фото пресс-службы ГНТЦ ЯРБ.

Чернобыльский туризм может выполнять образовательную функцию распространения знаний о Чернобыльской катастрофе, мероприятиях по преодолению последствий аварии и об обращении с радиоактивными отходами как условии безопасного функционирования ядерной отрасли Украины в целом. Однако при условии, если индустрию посещения зоны направить в нужное русло.

Это должно включать как безоговорочное соблюдение мер и физической, и радиационной безопасности посетителей, так и существенные инфраструктурные усовершенствования, которые позволят лучше контролировать потоки экскурсантов и обеспечивать удовлетворение их потребностей.

Следует разграничить функции национального оператора по обращению с РАО и управлению зоной отчуждения и функции обслуживания посетителей. Тогда туроператоры смогут напрямую, без посредников, сотрудничать с субъектами хозяйственной деятельности на соответствующих территориях.

«И эти субъекты, а не чиновники смогут беспокоиться о состоянии и привлекательности туристических локаций. Обычно, лицензиаты ответственно относятся к безопасности своих посетителей, а также ведут надлежащий учет результатов индивидуального дозиметрического контроля», комментирует Татьяна Кутузова.

При этом следует всегда помнить, что районы в непосредственной близости от ЧАЭС это территория специального промышленного использования, предназначена для совершенствования инфраструктуры обращения с радиоактивными отходами и с отработанным ядерным топливом.

Остальная территория это радиационно-биосферный заповедник с ограниченным доступом человека. Площадка ЧАЭС на сегодня и должна развиваться в будущем как исследовательский и научный центр высоких технологий в Украине.

Потенциальному же посетителю следует тщательно взвесить все «за» и «против» такого визита для него лично, поскольку ни одна коммерческая или государственная структура не будет заботиться о здоровье визитера больше его самого. Ведь рынок страхования радиационных рисков в Украине, в отличие от туристского, еще не создан.

Больше о возможных рисках для здоровья и правила поведения во время посещений Чернобыльской зоны читайте в статье:

Чернобыль здорового человека: гид по Зоне отчуждения от специалиста по радиационной защите

Редакція веб-сайту Uatom.org.